Артема Пронько дважды отчисляли из петербургских вузов. В мае 2025 года СПбГУ отчислил его после того, как студента оштрафовали из-за акции с «повешенной Минервой» около Двенадцати коллегий. Спустя год Артем не смог окончить первый курс в РГПУ имени Герцена.
Конфликт в новом вузе начался после того, как администрация лишила его статуса старосты, а затем студенты выступили против принуждения к использованию мессенджера «Макс». Вскоре на Пронько написала донос его одногруппница, из-за чего студент оказался на дисциплинарной комиссии. Теперь некоторые учащиеся и источники «Бумаги» в вузе считают, что под угрозой отчисления могут оказаться и другие студенты — те, кто поддерживал Артема.
Мы поговорили с Артемом Пронько и людьми, знакомыми с ситуацией в университете. Рассказываем, как сегодня в российских вузах работает воспитательная политика и механизмы давления на несогласных.
«Он выдает себя чуть ли не за императора, короля, царя, фараона вашей группы»
На субботних парах 2 мая Наталья Мартьянова, доцент кафедры социологии в педагогическом университете имени Герцена, отмечала присутствующих по списку. Дойдя до Артема Пронько, преподавательница подняла глаза. «Артем Витальевич, вы же отчислены. Я считаю, ваше присутствие здесь вызвано желанием посмотреть, как я буду вычеркивать вас из списка. Так вот, смотрите», — пересказывает Пронько слова доцента.
Годом ранее, в конце мая 2025-го, Артема Пронько уже отчисляли со второго курса факультета политологии СПбГУ. Поводом стало то, что суд признал Артема организатором акции «Наука мертва» — с повешением фигуры Минервы на ноге памятника Сергею Уварову. Сам Артем участие в акции отрицал: в суде адвокаты говорили, что во время акции его пропуск пробился в другом здании университета, а на записи с камер наблюдения не было видно лиц организаторов.
Теперь же на Артема злилась доцент Мартьянова в Герценовском университете.
— У нас фактически появился Хлестаков, выдающий себя за лицо, уполномоченное представлять группу, — говорила преподавательница (запись есть в распоряжении «Бумаги»). — Он выдает себя не просто за старосту, а чуть ли не за императора, короля, царя, фараона вашей группы. И всем указывает, что делать. <…> Я вам официально заявляю, что единственной старостой нашей группы отныне и впредь является Анна Сергеева (имя изменено). Если что-то не устраивает и если у вас есть какие-то претензии, то существуют другие направления, специальности, институты, университеты, техникумы, училища. Курсы кройки и шитья, церковно-приходские училища и прочие места, где нет Анны Сергеевой в качестве старосты. И я хотела бы спросить каждого: понятна ли ему эта ситуация?
Доцент говорила, не повышая голоса. Студенты напряженно переглядывались, вспоминает Артем. Затем лектор вновь обратилась к каждому учащемуся по списку.
— Понятно ли вам, кто является старостой нашей группы? — спокойно назвала первую фамилию Мартьянова.
— Понятно.
— Кто?
— Анна Сергеева.
— Неужели? — Наталья Мартьянова зачитала имя и фамилию второго студента. — Понятно ли вам, кто является старостой нашей группы? Может быть, у вас есть какие-то претензии к этому?
— Никаких нет.
— Молодец. Понятливый.
Тон некоторых преподавательницу не устраивал:
— Вы очень подчеркнуто произнесли фамилию старосты. Может быть, у вас есть какие-то претензии к этому?
— Я не вижу смысла претензии высказывать. Мои слова не будут услышаны.
— Вы имеете какую-то претензию к назначению руководством института Анны Сергеевой старостой? Вы этим недовольны?
— Я не буду это комментировать.
— Мы еще продолжим с вами этот разговор. Будем продолжать его каждую неделю.
Когда вся группа социологов ответила, Артем «не стал терпеть и вышел с небольшой речью». Он так описывает свой посыл: «Друзья, не бойтесь, вам ничего не сделают». Затем он вышел из аудитории.
Через несколько дней Пронько пришел приказ об отчислении по решению дисциплинарной комиссии. Вскоре он узнал, что теперь четверым его одногруппникам угрожают «проблемами с учебой» за то, что они поддерживали Артема. О поручении «занижать оценки» студентам рассказали несколько сотрудников вуза (у «Бумаги» есть запись разговора, где говорится об этом).
— Появились фамилии четверых, которых должны завалить на сессии. И непонятно, в каком смысле: поставить «неудовлетворительно» или не дать, например, повышенную стипендию. И для меня ужаснее всего, что ребят, которые ничего не сделали, теперь так выделяют, — констатирует Артем.
«Неофициальный староста»
Летом 2025 года Артем Пронько поступил в педагогический университет имени Герцена. Парень выбрал направление социологии в Институте истории и социальных наук. Хотел пойти на политолога, как и в СПбГУ, но прием бакалавров на это направление закрыли. «Думал, что отучусь 4 года спокойно, получу диплом и буду жить дальше», — рассуждал Артем.
В начале сентября его выбрали старостой группы.
— Не было у нас тогда активных людей, — говорит «Бумаге» бывший студент. — А я «старик», который уже два года отучился и видел, как старосты работают. Подумал: предложу свою кандидатуру. Вся группа проголосовала за меня, а я занялся организационными вопросами.
23 сентября Пронько написал заместитель директора по воспитательной работе Михаил Русских и сообщил об отстранении с поста старосты. Вместо него администрация поставила одногруппницу, имя которой впоследствии требовала называть преподавательница (у «Бумаги» есть скриншоты, подтверждающие это).
— Эта девочка позвонила мне: «Я не хочу быть старостой, меня просто назначили, я не понимаю». Я подумал: «Сейчас выясним, что и к чему». Но по какой причине меня сняли, заместитель директора не отвечал, — вспоминает Пронько. — Я не захотел мириться с этим и написал в чат нашей группы в телеграме. Один из одногруппников предложил написать коллективное письмо, что мы не согласны со снятием.
Ребята составили письмо на имя директора Института истории и социальных наук Романа Соколова. Документ подписали 28 из 30 человек — это все студенты, которые появлялись на занятиях (у «Бумаги» есть копия письма). В то же время сам Пронько договорился о встрече с директором.
— Я пришел с хорошим настроением. И когда я отдавал коллективное письмо, Соколов сказал: «Это платники у нас? Надо их родителям позвонить. Это китайцы подписали? С ними будем через консульство решать, какие они бумаги подписывают», — пересказывает Пронько (записи этого разговора у «Бумаги» нет).
Директор ответил, что причиной снятия стало привлечение Артема к административной ответственности, речь шла о деле после акции с Минервой. Через полгода на дисциплинарной комиссии Роман Соколов говорил: «По словам Артема, на него несправедливо наложено взыскание. Тогда в законном порядке его должны были отменить. Старостой Российского государственного педагогического университета не может быть человек, который имеет обвинение в надругательстве над памятником министру народного просвещения [и автору доктрины «православие, самодержавие, народность» Сергею Уварову]».
Но на тот момент, после сентябрьского разговора с директором, Артем Пронько предложил одногруппникам «двоевластие»: пусть Анна будет взаимодействовать с администрацией, а он будет «неофициальным старостой» по остальным вопросам. Большинство согласились.
В октябре первокурсники-социологи получили звание «Лучшей академической группы Института», а в декабре Артем Пронько победил в конкурсе «Мистер ИИСН». Старосты вместе придумывали номера и сценки. «Победная сцена на „Мистере ИИСН“ как раз была с Темой и Анной», — анонимно добавляет сотрудник вуза.
— Все были рады, что он сам вызвался на роль старосты. И Артем представлял нашу группу: начиная с организационных моментов, участия в конкурсах и заканчивая обращениями по поводу состояния аудиторий, горячей воды в корпусе, — вспоминает одногруппница Артема. — Всё держалось на его личной инициативе. Это многие ощутили после его отчисления. За последний месяц не раз бывали фразы: «Если бы Артем сейчас был старостой, он бы разобрался».
«А как ты демонстрируешь, что хорошо относишься ко мне? Установи „Макс“»
В конце ноября в РГПУ имени Герцена вышел приказ о том, что мессенджер «Макс» и соцсеть «ВКонтакте» — официальные сервисы для обмена информацией (приказ есть в распоряжении «Бумаги»). Раньше основным ресурсом был сайт.
Перед Новым годом студентов агитировали зарегистрироваться в «Максе». Группа Артема решила: кто захочет, тот и скачает. 26 декабря к первокурсникам обратился заведующий кафедры социологии Николай Захаров.
— Зарегистрироваться вы должны обязательно, — говорил Захаров (запись есть в распоряжении «Бумаги»). — На сегодняшний день через социальные сети идет пропаганда против «Макса». Все другие сети — телеграм и вотсап — так или иначе подвержены влиянию наших врагов. Тот, кто не лоялен к нашему государству, может не подписываться на «Макс». Следующее — если вы не подписываетесь, нам убирают бюджетные места. И мы будем воспринимать это как выступление против кафедры. К вам обращается профессор. Если вы отказываете профессору, я восприму это как демонстрацию личного неуважения ко мне.
Артем возражал:
— Но у нас же есть сайт. Федеральный закон предусматривает запрет на дискриминацию. Если мы не хотим устанавливать приложение, учебное заведение обязано предоставить нам альтернативный способ получения информации.
— Артем, я спорить с тобой совершенно не хочу. Я обращаю ваше внимание на то, что речь идет о неуважении ко мне. Я вас попросил, вы отказали. <…>
— Но я вас полностью уважаю. Я присутствую на всех ваших занятиях, выполняю все задания и веду с вами дискуссии. Если студент не устанавливает мессенджер «Макс», но при этом хорошо относится к преподавателю и готов получать от него знания?
— А как ты демонстрируешь, что хорошо относишься ко мне? Установи.
После зимней сессии, в начале февраля, куратор студентов, доцент Наталья Мартьянова заявила, что она как преподавательница выбирает для коммуникации именно «Макс». Она добавила, что на первой паре семестра учащиеся должны написать эссе. Темы были заранее высланы в «Максе» и предполагали два дня подготовки. О выполнении задания также требовалось отчитываться через «Макс», иначе доцент не проверила бы эссе. «Это мой принцип, зайки», — трижды отмечала Мартьянова.
Группа напряглась. Ребята составили коллективную жалобу на имя ректора Сергея Тарасова и в Рособрнадзор: они написали, что ультиматум Мартьяновой лишает их права на образование. Жалобу подписали 17 человек. «Даже те, кто пользовался мессенджером, поддерживали Артема и других одногруппников, защищающих свои права», — добавляет одна из студенток, знакомая с ситуацией.
В ответ Рособрнадзор сообщил, что помимо «Макса» студенты могут пользоваться сайтом вуза и узнавать домашние задания прямо на занятиях (ответ есть в распоряжении «Бумаги»).
— Параллельно появилась общеуниверситетская инициатива против принудительной установки «Макса». Ребята собрали 115 подписей за коллективный отказ от мессенджера. Затем инициатива «АнтиМакс» связалась с профсоюзом [РГПУ], который организовал встречу между студентами и представителями администрации. На встрече сказали, что установка «Макса» добровольна. После этого всё успокоилось. Мартьянова начала принимать задания на почту, — говорит Пронько.
«О, донос написали?»
22 апреля на пару социологов пришел сотрудник деканата и попросил Артема Пронько выйти. Студент подумал: «Ой, какая символичная акция» (предыдущей весной его тоже забирали с пары, тогда его увезли в отдел полиции из-за акции с Минервой).
— Кто меня ждет? — уточнил он.
— Дисциплинарная комиссия.
— О, донос написали?
Вскоре директор Института Соколов сообщил Пронько, что на него поступила жалоба от «официальной старосты» Анны (имя изменено). В записке говорилось о том, что Артем «с нецензурной бранью осуждал девушку за выполнение обязанностей старосты» и писал ей, что «ее действия будут иметь последствия». Кроме того, по мнению Анны, Пронько пытался «склонить ее к наказуемым действиям»: по сценарию на «Мистер ИИСН» она якобы должна была держать в руках табличку со словом «позор», где буква «з» «заменена на символику СВО».
— Когда я это прочитал, я был просто в шоке. Ладно, мат действительно был, но мне пытались притянуть политическое высказывание. Что за ерунда? — отреагировал Пронько.
Вот как плакат объясняет сам Пронько: для комедийного номера студенты сделали таблички с надписями. Во время исполнения тектоника на одной из табличек планировали показать слово «позор». Первокурсники написали букву «з» как латинскую Z, «не вкладывая какого-либо смысла». Вскоре и сами студенты, и организаторы конкурса заметили, что такое написание можно неверно интерпретировать. Табличку сразу же удалили из сценария. Эта надпись нигде не появлялась.
Сейчас Артем считает, что триггером для разбирательств была конкретная ситуация. Однажды он уезжал из Петербурга, а одна из преподавательниц в это время написала ему на почту об отмене пары. Не получив ответа, она пошла в администрацию за другими контактами Артема и узнала, что парень на самом деле снят с роли старосты.
— «Официальная староста» после занятий попросила остаться группу. Она объявила то, что наша куратор ей сказала: подходить ко всем преподавателям и говорить, что именно через нее должна вестись коммуникация. Артем предложил ей отказаться от поста старосты. Она была против: если она не выполнит поручение, у группы будут проблемы на сессии, — рассказывает анонимная студентка РГПУ.
По мнению трех собеседников «Бумаги», знакомых с ситуацией, Анна испугалась давления администрации. Они предполагают, что девушка не сама составила донос.
— Администрация могла ставить ей ультиматумы, угрожать отчислением, в результате чего она и поддалась, называла себя старостой, но не выполняя никаких обязательств, — говорит знакомый с ситуацией учащийся. — После отчисления Артема многие боялись, что донос могут написать и на них.
«Официальная староста» отказалась от общения с «Бумагой».
— Я говорил [Анне], что почти все преподаватели и так знают, какая у нас ситуация. Это будет только баламутить воду, поднимет лишний шум. Однажды я ее выловил у кабинета и сказал: «Не надо этим заниматься». Конфликт нарастал. И я написал в чат сообщение с матом — для красоты выражения, — что потом мне «выстрелило в ногу» (в сообщении Артем говорил о том, что не надо рассказывать преподавателям о двух старостах, и предлагал группе обсудить это — прим. «Бумаги»). Во время личной перепалки я ей сказал, что «будут последствия». В моей голове это не звучало как угроза. Получилось недопонимание.
Комиссия состоялась 27 апреля. Директор Института Роман Соколов зачитал характеристики от администрации и совета обучающихся (документы и запись комиссии есть в распоряжении «Бумаги»):
- «Отношение Пронько к воспитательной работе патриотической направленности характеризуется как безразличное. Отмечается стремление принимать участие в тех видах деятельности, которая главным образом направлена на популяризацию его личности»;
- «Плакат может быть охарактеризован как кощунственный, сопоставимый с глумлением над ветеранами Великой Отечественной войны и ее событий, среди которых, в частности, самые страшные страницы: блокада Ленинграда, оборона Сталинграда. Это моральный аспект, попирающий чувства не только тех студентов, чьи родственники или знакомые находятся в зоне проведения СВО, но и каждого гражданина нашей страны»;
- «Тревожным представляется употребление ненормативной лексики. Такое поведение негативно сказывается на имидже студента педагогического вуза»;
- «Авторитарная по своей сути модель поведения способствовала тому, что конструктивные отношения поддерживаются им с меньшей частью одногруппников и оборачиваются конфликтами Пронько с другими»;
- «В защиту Пронько выступает его отличная учеба и поддержка большинства академической группы. Однако данный факт безусловно несоразмерен с совершенными Пронько действиями и не оправдывает их».
— Я сидел и улыбался, потому что не мог поверить, что это реально читают вслух и что директор на это реагирует как на серьезную вещь, — говорит «Бумаге» Пронько. — Я сказал, что признаю: матерился, больше не буду. Готов извиниться. Конечно же, я не хотел никого оскорбить или запугать. Формально комиссия собралась из-за мата в закрытом и неофициальном телеграм-чате группы, где состояли только студенты. Получается, меня отчислили за это, что само по себе удивительно.
В протоколе дисциплинарной комиссии указано, что Пронько нарушил правила вуза «о соблюдении общепринятых норм в обществе». Отдельно отмечалось, что учащиеся должны «уважать честь и достоинство» других студентов и преподавателей, а также следовать законам России, в том числе о митингах.
«Годик послужите нашему Отечеству»
Студенты Института истории и социальных наук РГПУ в беседе с «Бумагой» предположили, что Артема отчислили из-за того, что он был неудобен вузу.
Один из источников «Бумаги», знакомый с ситуацией в вузе, считает, что инициатором отчисления Пронько была сама администрация университета. «Почему при поступлении в вуз Артему сразу не отказали? Зачем устраивать весь этот цирк? Отказали бы сразу, если так не хотелось», — считает он.
По словам нашего источника, уже через неделю после того, как Пронько выбрали старостой, «человек из администрации сказал срочно любыми способами снять Артема с должности из-за его привлечения к ответственности». Он называет двух людей, заинтересованных в отчислении Пронько: директора Института Романа Соколова и его заместителя по воспитательной работе Михаила Русских.
— Еще в конце 2025 года некоторым преподавателям кафедры социологии от директора [Соколова] пришло сообщение о необходимости сделать всё возможное, чтобы Артем не закрыл сессию. Сделать этого не получилось. Видимо, директору это не понравилось, поэтому он решил отправить Артема на дисциплинарную комиссию, — рассуждает он.
По словам нашего собеседника, Михаил Русских начал курировать воспитательную работу в Институте с августа 2025 года, ранее он был старшим преподавателем на кафедре политологии. По мнению источника, у заместителя директора есть связи с силовиками.
— Прямых признаков [сотрудничества с силовиками] не было. Однако были истории, когда Михаил Сергеевич [Русских] добывал информацию про места рождения студентов, про их биографию, ходил к председателям студсоветов и пытался у них что-то выискивать. В 2024 году студента его кафедры Даню Галицкого отчислили перед защитой, позднее его отправили в СИЗО (Галицкого приговорили к 13 годам по делам о «госизмене» и «оправдании терроризма», суд проходил в закрытом режиме — прим. «Бумаги»). Позднее доходили слухи об отчислениях по политическим мотивам, — утверждает источник. — До Михаила Русских воспитательной частью занимался человек, который, по сути, был креативным директором института. Он умел собрать всех, прислушивался к мнению студентов, при нем появились конкурсы и выезды. Просто так после такого не убирают.
«Бумага» не обнаружила в открытом доступе каких-либо связей Михаила Русских с силовыми органами.
Директор Института истории и социальных наук Роман Соколов в 2026-м стал лауреатом премии правительства Петербурга за достижения в образовании: Смольный оценил его проект «Вариативность подготовки кураторов к решению задач патриотического воспитания студенческой молодежи в РГПУ им. А. И. Герцена». Кроме того, Роман Соколов в соцсетях показывал благодарственное письмо от донецкого командира за гуманитарную помощь.
— Ситуация плачевная. Я могу выделить пару преподавателей, заместителей и сотрудников деканата, кто не закрывает глаза на проблемы студентов. — говорит наш собеседник. — При этом [директор] Роман Александрович [Соколов], насколько я знаю, собирал студентов с задолженностями, с заявлениями на отчисление или на академический отпуск. Он предлагал им уйти в академ в связи с призывом на военную службу: «Годик послужите нашему Отечеству, мы вам все задолженности закроем, даже переведем на бюджет» (в вузе также рекламировали войска БПЛА). После такой встречи один студент был готов повеситься прямо в коридоре: устроил истерику и в процессе, по словам его одногруппников, написал заявление на отчисление.
Анонимный источник «Бумаги» из вуза также говорит, что угрозы одногруппникам Пронько «проблемами на сессии» реальны. По его словам, преподаватели якобы говорят о том, что их могут лишить премий или уволить, если они не подчинятся.
— Я думаю, угрозы вполне могут реализоваться, ведь самого Артема отчислили в очень короткие сроки, практически без объяснения причин. Думаю, это отчисление предполагалось как средство запугивания, как пример «серьезных последствий», — считает студентка РГПУ.
— Я всегда сравнивал [университет] Герцена с Россией. Вот есть пятый корпус, главный, где сидит ректор, — это Москва. А есть факультеты — чем они дальше, тем хуже. Это регионы, которые не особо дружат, ведь надо угодить Москве — элите из главного корпуса. И «регионы» соревнуются друг с другом: кто больше флагов поднимет в понедельник, кто круче выставку наберет и так далее… — добавляет источник «Бумаги».
Кафедра социологии, директор Института истории и социальных наук Роман Соколов и ректорат РГПУ имени Герцена не ответили запросы «Бумаги». Мы также отправили вопросы доценту Наталье Мартьяновой — она заблокировала журналиста «Бумаги».
Фото на обложке: Никита Логинов / Студенческий совет ИИСН | РГПУ им. А. И. Герцена / «ВКонтакте»
Пользуйтесь соцсетями и смотрите YouTube как раньше
Что еще почитать:
- СПбГУ «стерилизуется от академического задора». Рассказ Гарри Азаряна — обвиняемого по делу «студентов-троцкистов» и одного из организаторов протеста в университете
- «Университет стреляет себе в ногу». Рассказы двух бывших сотрудников СПбГУ о политических увольнениях в вузе
