За путешествием Крошика — самого известного тюленя в России — ежедневно следят его спасители. Это супруги Елена Андриевская и Вячеслав Алексеев. 20 лет назад они создали под Петербургом Центр изучения и сохранения морских млекопитающих для реабилитации щенков нерп. Там Крошик 10 лет рос вместе с дочерьми Елены и Вячеслава.
Петербургские нерпы вымирают. Балтийских кольчатых нерп — это отдельный подвид — в Финском заливе осталось около 100 особей. А всего серых тюленей в российской акватории залива — 1815.
Елена Андриевская рассказала «Бумаге», каково это — после 10 лет отпустить Крошика в вольное плавание, есть ли шансы, что он вернется, и что нужно, чтобы защитить любимых петербуржцами животных.
«Малыш начал считать Вячеслава мамой»
— Весной 2016 года нам позвонил рыбак. Он сказал, что в Свирской губе к нему приполз маленький нерпенок, и спросил, что с ним делать. Это было очень правильное решение — позвонить нам, а не хватать малыша (телефон горячей линии: 699-23-99 — прим. «Бумаги»).
Мы попросили этого человека пройти по следу тюленя. Он прошел полтора километра, пока видны были следы, дальше их уже замела поземка. Он не увидел ни лунки, ни самки — никаких признаков, что с малышом кто-то был. Тогда мы сказали, что забираем нерпенка.
Малыш весил четыре килограмма — это вес меньше новорожденного. Он был истощен, у него было обморожено брюшко — на животе не было шерсти и даже частично кожи, не самое приятное было зрелище. Без помощи человека он бы не выжил.
Мы назвали его Крошиком, потому что на тот момент он был самым маленьким детенышем тюленя, который когда-либо поступал к нам на реабилитацию.
В тот момент нашей старшей дочке Ксении был годик. Большую часть времени я проводила с ней, а нерпят выкармливал Вячеслав — сооснователь фонда и мой супруг. В следующем году у нас будет 20 лет совместной работы по спасению нерпят в Ленобласти и других частях России. Это наше дело жизни.
Муж возился с Крошиком, и малыш начал считать его мамой, папой, всем на свете для себя. Он привязался к Вячеславу, хотя мы этого не хотели — потому что мы знаем, как обращаться с нерпами, чтобы они не привязывались к человеку, но с Крошиком избежать этого было невозможно.
В этот же год мы попытались выпустить Крошика. Мы отвезли его на Валаам. Другая нерпочка, которую мы выпускали в этот же день, Паша, уплыла, а Крошик проплавал в озере 15 минут и вернулся. Это был первый случай за нашу практику, когда детеныш отказался уходить.
Мы его поместили в центр еще на год. Мы еще больше сократили общение с ним, делали инъекции препаратов группы В — очень полезные, но очень болезненные, кормили его живой рыбой. Были все шансы, что он от нас уйдет и всё будет хорошо.
Мы опять отвезли его на Ладогу, он ушел и проплавал в озере 21 день. Мы смеялись, что как будто отдали ребенка в детский лагерь на три недели. Начиная со второй недели своего путешествия по Ладоге, он вылезал к людям.
К одним людям он залез прямо в катер. Они везли его с собой 10 километров из открытой Ладоги в сторону Приозерска. Там он приходил к людям, которые пели и играли на гитаре у костра. Он всячески искал человеческого общества. Он не похудел, он охотился, но ему не хватало общества человека. После этого мы его забрали, и следующий этап, которого мы ждали, — это половозрелость, которая у кольчатых нерп наступает в возрасте 6-7 лет.
У Крошика она так и наступила, и после этого его поведение кардинально изменилось. Он перестал давать себя обнимать, гладить, играть с собой. Раньше рядом с бассейном Крошика висел гамак, и наша дочка Ксюша могла там читать, а Крошик часами плескался рядом. Три года назад это стало невозможно, потому что он кусался и проявлял себя агрессивно.
Родилась идея устроить для Крошика плавучий вольер на открытой акватории. Мы содержали его там около двух месяцев, ему это очень понравилось: он охотился, знакомился с явлениями природы — течениями, волнами, колебаниями уровня воды, изменениями температуры. После этого, когда мы вернули его в Центр, стало понятно, что он скучает по Ладоге. Первые неделю-две, знаете: дверь открываешь, он сразу пытался сбежать.
Прошла зима, на этот год мы вольер немного модифицировали, сделали подводную часть с калиткой, которая открывается — закрывается. И, переведя его на Ладогу, первые дни мы выгуливали его — человек находился рядышком, Крошик плавал по 15-30 минут. После нескольких дней таких тренировок мы стали оставлять его с открытой калиткой.
Первые дни он плавал рядом, около вольера, затем постепенно расстояние стало всё больше и больше. По спутниковому передатчику мы видели, что он уходит на расстояние до 2-3 километров и возвращается. И на одиннадцатый день он просто не пришел. Мы его звали-звали, звали-звали, нету. Стали смотреть сайт, где отображаются все его перемещения с задержкой в 2-3 часа, — и увидели, что он направился в сторону открытой Ладоги.
«Это его выбор»
— Первые дни мы из-за нервов не могли даже нормально с людьми говорить. Мы просто не могли сформулировать свои мысли, потому что все мысли — о Крошике. Мы не спали. Потому что, хоть это и ожидаемое для нас событие, но, конечно, у нас были очень смешанные чувства. Даже когда мы его привезли в вольер, и он стал плавать, уплывал надолго, именно в этот момент мы осознали, какую роль он сыграл в нашей жизни. Фактически он стал членом нашей семьи, вместе с ним выросли наши девочки, особенно старшая. 10 лет мы вместе, каждый день, без обеда и выходных, всегда с ним. Это, скажем так, накладывает отпечаток.
Кольчатые нерпы живут 30-40 лет, поэтому возраст 10 лет, по человеческим меркам, это лет 20-25. Под нашими постами был один комментарий, что на старости лет вы его выгоняете из дома. Это совершенно не старость, и мы не выгоняем, это его выбор.
За первые три дня, как ушел, Крошик проплыл 150 километров. Это большое расстояние — в среднем нерпа проходит 20-30 километров в день. И, конечно, очень удивительно место, куда он направился — по прямой, без каких-либо отклонений, без зигзагов.
Он отправился на то место, где он родился, где его когда-то нашел этот рыбак. То есть спустя 10 лет он помнил, где родился. Никаких других оснований идти туда у него не было, потому что нерест рыбы идет у западного побережья, большинство животных тоже сконцентрировано там. А Крошик сейчас двигается вдоль восточного побережья Ладожского озера на север.
Дальше возможны несколько вариантов. Возможно, он останется в Ладоге навсегда — повзрослел и будет жить самостоятельно. Второй вариант — что он проплавает там 3-4-5 недель и вернется к нам. И третий вариант — что он будет приходить к нам проведать нас и будет возвращаться обратно в Ладогу. Такой случай был в 60-х годах в Америке. Тюлень Андре плавал до 240 миль от места выпуска и возвращался обратно, и так прожил 25 лет. Мы на данный момент вольер тоже не убираем, там постоянно будут люди, и, пока не встанет лед, у Крошика будет возможность вернуться или показать, что ему нужна помощь.
Если вдруг Крошик где-то зависнет на одном месте — мы сможем доехать на лодке и посмотреть, что с ним.
«Если бы не рыбаки, за Крошика можно было бы не переживать»
— Сейчас у нас остался только Шлиссик. Несколько лет они с Крошиком большую часть времени жили в одном бассейне, но с момента наступления половозрелости у Шлиссика, примерно год назад, нам пришлось их разделить, потому что два самца стали относиться друг к другу достаточно агрессивно, Шлиссик кусал Крошика.
Шлиссик тоже живет в полувольных условиях, выходит в Ладогу на прогулки по 30-40 минут три раза в день, но человек всегда остается рядом. Остальное время Шлиссик находится в плавучем вольере, до начала становления льда. После этого мы заберем Шлиссика в Центр. Не исключено, что и он уйдет в самостоятельную жизнь, но пока об этом речи не идет.
До окончания навигации мы с Вячеславом занимаемся различными полевыми работами — объезжаем места, где нерпы локализуются в это время года, учитываем количество животных на залежке, половозрастной состав, факторы беспокойства на залежках. Учитываем погибших животных, отбираем всякие пробы, работаем с рыбаками. Потом мы проводим уроки в школах для жителей Петербурга и Ленинградской области. А январь, февраль у нас посвящены созданию искусственных убежищ для нерп, в которых они могут приносить потомство, потому что зима в наших краях становится с каждым годом всё теплее и теплее, снега и льда мало, размножаться им негде, прятать свое потомство негде. А потом начинается весна — сезон нашей основной деятельности по спасению.
Прошлой зимой, за два месяца морозов, серые тюлени успели выкормить свое потомство, и пациентов из серых тюленят у нас в этом году было всего пять. У них более короткий период выкармливания. А у Ладожской нерпы были проблемы. Лед на Ладоге встал не полностью, не вся акватория была им покрыта, были сильные подвижки льда, и в итоге часть льда разбило, а на ней были детеныши, и эти детеныши оказались на берегу, а часть — затем у нас в центре.
К сожалению, угроза для нерп растет. Главных угроз две: изменение климата и человек. Если бы в Ладожском озере не было рыбаков, промысловиков, то за Крошика можно было бы не переживать.
Несмотря на то, что и Балтийская, и Ладожская кольчатые нерпы — это краснокнижные виды, и за причинение им вреда есть уголовная ответственность, всё равно, к сожалению, рыбаки их убивают: отстреливают, забивают и так далее.
Работа рыбаков очень тяжелая — замерзшими, распухшими от холода руками перебирать сети в ледяной воде в штормовом море. Как нам сказал один из рыбаков, мертвая нерпа рыбу не ест. То есть это пищевая конкуренция. Случаев привлечения к ответственности за это не было. Представляете: ночь или раннее утро, рыбак, тюлень, лодка, и вокруг никого на несколько десятков километров. Тут не поймать.
Была история, когда на Ладоге в один момент нашли порядка 30 трупов нерп с черепно-мозговыми травмами.
Мы подсчитали, что за период с 2014 по 2025 год учтено 1115 погибших серых тюленей. В среднем — 100 погибших тюленей в год. А всего численность серого тюленя в российской акватории Финского залива — 1815 особей. То есть погибает каждый год заметная доля. И основная их часть — это самцы 3-5 лет. Район в основном Курортный, он совпадает с районом постановки сетей, а сроки — со сроками путины.
Раньше у нас была идея — мы купили дроны, которые хотели запускать в период выемки сетей для патрулирования районов. Но, к сожалению, эта работа сейчас невозможна.
Фото на обложке: Фонд друзей балтийской нерпы
Что еще почитать:
- Эта зима слишком теплая, чтобы петербургские нерпы построили себе домики (они нужны для безопасности нерпят). Рассказываем, кто и как им помогает.
- Петербургский тюлень Крошик два года живет с людьми — он категорически отказался возвращаться на волю и ведет себя как домашний питомец. Вот его история.
