Почти все художники, чьи работы собраны в Грузинском музее изобразительных искусств, противостояли советской системе — один выполнял государственные заказы, а тайно писал абстракции, второй считал свои работы «оружием против тоталитаризма и атеизма», третий пародировал советскую политическую систему.
Чтобы проследить основные процессы грузинского нонконформизма, Лейли Асланова, ведущая канала «Арт-прогулки с Лейли», рассказывает о девяти художниках, чьи работы наиболее полно представлены в Грузинском музее изобразительных искусств. Исключение — Сергей Параджанов.
Грузинский музей изобразительных искусств — частный музей в Тбилиси, открытый в 2018 году бизнесменом Гиорги Джохтаберидзе, основателем телекоммуникационной компании Magticom. В основе экспозиции — коллекция грузинского искусства, которую Джохтаберидзе и его жена Манана Шеварднадзе собирают с середины 1990-х: после распада СССР работы грузинских художников массово уходили за рубеж по бросовым ценам, и супруги начали скупать их у авторов и наследников, порой целиком выкупая частные собрания.
Постоянная экспозиция занимает три этажа и больше 30 залов. Здесь представлено около 80 художников разных поколений. Разобраться в маршруте поможет бесплатная брошюра со схемой залов — ее выдают на кассе. Билет действует на повторный вход в течение дня покупки, так что визит легко разбить на несколько заходов. Экскурсию можно забронировать по телефону +995 591 68 00 00, их проводят на грузинском и английском.
Вход для иностранных туристов стоит 40 лари для взрослых и 15 лари для детей от 6 до 18 лет. Для граждан Грузии и резидентов страны — 15 лари для взрослых и 8 лари для детей.
Александр (Шура) Бандзеладзе (1927–1992)
5 этаж, зал № 4
Бандзеладзе — ключевая фигура грузинского нонконформизма: вслед за Давидом Какабадзе, чьи работы хранятся в Государственном музее искусств Грузии имени Шалвы Амиранашвили, он фактически вернул абстракцию в грузинское искусство.
В зале Бандзеладзе — работы разных лет: от экспрессивного «Спортсмена» (1962) до жестовых абстракций рубежа 1980–1990-х. Широкие мазки, потеки, брызги и царапины делают живопись художника почти телесной — прямым отпечатком движения руки.
Много лет Бандзеладзе вел двойную жизнь в искусстве: официально выполнял государственные заказы, а абстрактную живопись — которую советская власть клеймила формализмом — писал тайно. В 1980-е он стал наставником для целого поколения художников, вместе с которыми 1987 году участвовал в первой выставке грузинских абстракционистов в Голубой галерее (ныне Национальная галерея). Это событие, которое официально закрепило абстрактное искусство в Грузии.
Джибсон Хундадзе (1926–2022)
5 этаж, зал № 7
В зале — работы разных периодов: от ранних произведений с явным влиянием Ван Гога до поздних абстрактных композиций. Экспрессивные горные пейзажи Хундадзе композиционно перекликаются с видами Имеретии Давида Какабадзе — будто написанными с высоты птичьего полета.
Хундадзе открыто защищал Какабадзе, когда того в послевоенные годы травили за «формализм» — обвиняли в том, что форма для него важнее «правдивого» изображения советской жизни, а значит, по мнению властей, он оторвался от народа и служит буржуазному «искусству для искусства». За эту защиту Хундадзе исключили из Тбилисской академии художеств. Он восстановился, окончил академию и сам стал преподавателем, а в 1985 году получил звание народного художника Грузии.
В пейзажах Хундадзе сохранял яркость цвета и обобщенность формы. Уже в 1970-е его живопись становится всё абстрактнее, а в 1980-е превращается в плотные фактурные цветовые массивы и густые мазки.
Темо Джапаридзе (1937–2012)
5 этаж, залы № 6 и № 12
Коллекция музея показывает произведения Джапаридзе особенно полно — по ним видно, как менялось его творчество. Художественного образования он не получил: окончил кафедру западноевропейских языков и литературы Тбилисского университета, а в изобразительное искусство пришел под впечатлением от фильма «Монпарнас, 19» о Модильяни.
В 1960-е Джапаридзе работает на стыке абстракции и сюрреализма: вытянутые, почти бесплотные фигуры с черепообразными головами соседствуют с абстрактными композициями. За эти произведения в 1968 году власти закрыли его выставку — всего через три дня после открытия.
В 1970-е в живописи Джапаридзе появляются мрачные, почти зашифрованные сцены быта — «Трое мужчин в хинкальной» и «В ожидании, когда закончится дождь» (обе 1973), — резко расходящиеся с бодрым официальным образом советской жизни.
Сергей Параджанов (1924–1990)
4 этаж, зал № 12
В постоянной экспозиции музея знаменитый режиссер и художник представлен всего несколькими работами, среди них — ассамбляж «Сурамская крепость» (1990), объемная композиция из найденных предметов. Коллажи и ассамбляжи Параджанова отличают эклектичность, декоративная избыточность и нарядность — качества, чуждые советской эстетике.
Параджанов трижды подвергался заключению в СССР и в общей сложности провел в тюрьме почти пять лет. После освобождения ему долго не давали снимать кино, и коллаж с ассамбляжем стали одной из главных форм его творчества: из журнальных вырезок, фотографий, оберток, упаковок и найденных вещей он собирал сложные декоративные композиции.
Отар Чхартишвили (1938–2006)
4 этаж, зал № 1
Единственный грузинский художник, участвовавший в знаменитой «Бульдозерной выставке» 1974 года в Москве — одной из самых известных акций советского неофициального искусства.
В зале — работы разных периодов и техник: от кубофутуристической живописи «Женщина на фоне города» (1972) до коллажей и ассамбляжей. Увлечение ассамбляжем было характерно для многих советских неофициальных художников — своего рода вариант поп-арта. Но если американский поп-арт работал с образами изобилия, советские художники — с дефицитом, бытом и обломками материальной культуры. У Чхартишвили советская символика соседствует с промышленными и бытовыми предметами, фрагментами музыкальных инструментов и другими найденными объектами.
Центральная работа зала — «Тайная вечеря» (1983), где головы апостолов сделаны из противогазов. Сам художник называл свое творчество «оружием против тоталитаризма и атеизма».
Владимир Канделаки (род. 1943)
4 этаж, зал № 3
С конца 1970-х Канделаки в своих картинах критиковал и пародировал советскую политическую систему. Ключевая для него серия «Лампочка Ильича» создавалась с 1979 по 1997 год. В музее есть его работа из этой серии, «Карточная башня» (1983), где лампа накаливания с головой Ленина висит рядом с карточным домиком: метафора хрупкости и абсурдности советской системы.
В зале также — диптих «Кажется, керосин заканчивается» и «Тепло во всём мире» (2004), посвященный энергетическому кризису в постсоветской Грузии. Это ассамбляж: в живописное полотно вписаны печки, чайники и другие бытовые предметы, а постсоветские реалии перекликаются с воспоминаниями художника о послевоенном детстве, когда керосиновые печи снова стали частью повседневности.
В 1990 году, еще до распада СССР, Канделаки эмигрировал в США, а в 2010-е годы вернулся в Грузию.
Иракли Парджиани (1950–1991)
4 этаж, зал № 9
Парджиани соединял духовные поиски с традицией грузинской фрески и религиозным искусством. В конце 1970-х он от руки переписал и проиллюстрировал Евангелие. Весной 2026 года в зале временных выставок музея прошла его ретроспектива — живопись, графика, скульптура и керамика разных периодов.
Дипломная работа Парджиани показывает отношение советской системы к религиозной теме: «Семью пастора» (1977) отклонили из-за названия, сочтя пропагандой религии, и в 1978 году Парджиани представил вместо нее «Семью» — портрет себя, братьев и отца.
В постоянной экспозиции музея — его портреты, религиозные композиции, графика и живопись разных лет. Особенно интересно проследить, как менялось цветовое решение «Распятия»: от приглушенных светлых тонов — к плотным красно-желтым.
9 апреля 1989 года Парджиани участвовал в демонстрации за независимость Грузии, разогнанной советскими войсками с применением отравляющего газа. С последствиями отравления связывают ухудшение его здоровья и раннюю смерть в 41 год.
Леван Чогошвили (род. 1953)
3 этаж, зал № 1
С 1970-х Чогошвили работает с грузинской историей и семейной памятью — прежде всего с темой утраченной аристократии. В серии «Разрушенная аристократия» он использует архивные фотографии грузинских дворян, офицеров и священников, убитых при Сталине, — хранить такие снимки после прихода большевиков было опасно.
В музее художник представлен в основном произведениями после 2000-х, преимущественно темперой на бумаге. Из более ранних — «Банкир из Гори» (1986), групповой портрет банкира с семьей, где фрагментация создает ощущение ускользающей памяти, и коллаж из цикла «1924 год» (1986–1996) — об Августовском антибольшевистском восстании, увиденном глазами бабушки художника: преувеличенный образ собаки с человеческой кистью в зубах хранит отпечаток детского восприятия этой истории, пересказанной годы спустя уже языком взрослого.
Джемал Кухалашвили (1952–2026)
3 этаж, зал № 7
В экспозиции — работы разных лет, по которым видно, как менялся живописный язык художника: от ясных бытовых сцен к экспрессивным, почти театральным композициям. Сам художник говорил, что пишет не отвлеченную философию, а то, что происходит вокруг, — эта связь с реальностью особенно заметна в ранних работах, тогда как позже мир всё сильнее растворяется в живописи Кухалашвили.
По автопортретам видно, как менялся образ художника: в 1970-е он — отдельная, ясно очерченная личность, а в автопортрете 2012 года его лицо растворяется в мазках рядом с палитрой. Кухалашвили соединял грузинскую традицию наивного и народного искусства с европейской, отмечая близость своего языка к гротеску Босха и Брейгеля. В «Подпольной типографии» (1986) эта экспрессивность сгущается в плотную, рельефную фактуру, а в «Живописной симфонии» (1978–2014) фигуры словно вязнут в нагромождении форм и мазков.
